История римских императоров от Августа до Константина. Том 1. Август - Жан-Батист Кревье

себя, чтобы, если ты заболеешь, твоя мать и я не умерли от горя, а римский народ не рисковал потерять свою империю. Не важно, здоров ли я, лишь бы ты был в порядке. Я молю богов хранить тебя для нас и даровать тебе ныне и всегда крепкое здоровье, если только они не возненавидели римский народ».

Август не ограничился словами. Он доказал Тиберию свое уважение и доверие весьма реальными действиями. Ибо он почти уравнял его с собой и сделал своим соправителем: по его просьбе консулы, на основании постановления сената, провели закон, утвержденный голосами народа, который предписывал, чтобы Тиберий во всех провинциях и над всеми армиями имел ту же власть, которой обладал Август. С этим возросшим достоинством и могуществом Тиберий вернулся в Рим, чтобы отпраздновать триумф, который был ему присужден уже давно, но из-за несчастья с Варом ему пришлось отложить. Он триумфовал над иллирийцами и паннонцами во время консульства Германика.

Германик Цезарь. – Г. Фонтей Капитон. 753 год от основания Рима. 12 год от Р.Х.

Празднество этого триумфа было великолепным. Главные вожди побежденных народов появились в цепях: легаты победителя, которые по его рекомендации получили триумфальные украшения, сопровождали его, облаченные в эти блистательные награды за свои заслуги. Август председательствовал на церемонии, сидя, вероятно, на ораторской трибуне: и когда Тиберий достиг форума, прежде чем повернуть к Капитолию, он сошел с колесницы и, преклонив колени, воздал всю свою славу своему отцу. Затем он устроил для народа пир на тысячу столов и раздал по триста сестерциев на человека.

С тех пор как Тиберий покинул Германию, там не произошло ничего примечательного, и до смерти Августа там царило затишье. Однако римляне держали на Рейне значительные силы – восемь легионов, разделенных на две армии, которые занимали две провинции Белгики, называемые Верхней и Нижней Германией. Германик, которому тогда было около двадцати восьми лет, получил после консульства командование всеми этими силами – самыми значительными, собранными в любой части империи. Меньшего было недостаточно, чтобы, с одной стороны, поддерживать спокойствие в Галлии, а с другой – внушать страх германцам. Этот молодой принц начал исполнение своих обязанностей с переписи населения Галлии и занимался этим, когда умер Август.

Но прежде чем говорить о смерти Августа, мне остается упомянуть все события, которые в последние годы его правления не были связаны с войнами в Германии и Паннонии.

Хотя этот принц всегда отличался очень слабым здоровьем, забота, которую он проявлял о нем, особенно благодаря воздержанности, сохранила ему достаточно сил до конца, чтобы не влачить дряхлую и праздную старость. Он находил себе облегчения, но никогда не был вынужден к бездействию.

В возрасте семидесяти лет он стал реже посещать заседания сената и разрешил этому собранию решать многие дела в его отсутствие. Понятно, что это были не самые важные вопросы. Четыре года спустя он освободился от утомительного церемониала шумных приветствий и публичных пиров. Он попросил сенаторов не утруждать себя точным исполнением обязанностей посещения его дворца и позволил себе не присутствовать на совместных трапезах. В 764 году от основания Рима, в сентябре, когда ему должно было исполниться семьдесят пять лет, он уже почти не мог посещать сенат и передал своему личному совету ту же власть, которой обладало все это великое собрание.

Мы видели, что с самого начала своего правления он назначил пятнадцать советников из числа сенаторов, которые сменялись каждые шесть месяцев. Этот совет решал только неотложные дела и подготавливал те, которые, будучи более важными, должны были рассматриваться на общем собрании. В данном случае Август взял двадцать советников вместо пятнадцати и продлил срок их службы до года. Но существенное изменение, которое я отметил сначала, заключается в том, что по декрету сената было постановлено, что указы, изданные Августом в присутствии Тиберия, двух консулов, его двух внуков – Германика и Друза, и совета двадцати, будут иметь ту же силу, как если бы они исходили от сената. Фактически он уже осуществлял эту власть. Ему было приятно иметь формальное основание, и с тех пор он управлял империей, почти не выходя из своей комнаты, а часто даже с постели.

Этот декрет значительно урезал права сената. Август также ослабил права народа, которые его преемник вскоре уничтожил вовсе. В 768 году от основания Рима, когда собрания для выборов магистратов были нарушены партийными распрями, император сам назначил всех должностных лиц; в последующие годы он рекомендовал народу тех, кого предназначал для магистратур, как это делал диктатор Цезарь.

Его рвение к реформе злоупотреблений всегда оставалось в активном действии, и войны не мешали ему работать в этом направлении, потому что они лежали на Тиберии, который с умением и успехом нес их бремя. Он особенно усиленно боролся против безбрачия, которое уже неоднократно осуждал, но которое продолжало существовать в Риме вопреки его указам. Даже осмеливались открыто роптать против этих законов; и в 760 году от основания Рима, во время игр, на которых присутствовал император, римские всадники подали ему жалобы на суровость наказаний за безбрачие и громко требовали их отмены. Август, желая пристыдить их за эту просьбу, приказал немедленно привести к нему детей Германика, которых было уже довольно много, хотя этому молодому принцу было только двадцать четыре года; и, взяв на руки некоторых из этих нежных детей, а других посадив на колени их отца, он показал их всадникам и призвал римскую молодежь следовать такому примеру.

Он пошел дальше: вскоре после этого он приказал всему сословию всадников предстать перед ним, разделившись на две группы – женатых с одной стороны и неженатых с другой. Поскольку число последних значительно превышало первых, он пришел в негодование. Сначала он похвалил тех, кто в почтенном браке воспитывал граждан для республики. Но затем он резко обрушился на холостяков. «Если вы ссылаетесь на пример весталок, – сказал он им, – то живите, как они, и подчинитесь тому же наказанию, если нарушите обет строгого воздержания». Но это не входило в планы этих распущенных людей, которые боялись в браке только хлопот домашних забот и воспитания детей и любили в своем состоянии лишь свободу предаваться безудержно всяким беспорядкам.

Подобная система поведения справедливо раздражала Августа; и вместо того чтобы отменить или смягчить наказания, которым он ранее подвергал безбрачие, он добавил новые посредством закона, внесенного консулами Папием и Поппеем [17]. Весьма примечательное обстоятельство, показывающее, насколько широко было распространено злоупотребление, с которым Август хотел бороться, заключалось в том, что оба консула, предложившие столь суровый закон против безбрачия, сами не состояли в браке. Закон был назван их именами – Папиев-Поппеев – и стал весьма известным в римском праве. Юристам предстоит объяснить во всех возможных деталях его положения. Мне же достаточно отметить, что этот закон, согласно Тациту [18], преследовал две цели: наказание холостяков и обогащение государственной казны, в пользу которой конфисковывались боковые наследства и завещания, касавшиеся неженатых граждан.

В 762 году он возобновил законы против прорицателей и астрологов – этих общественных язв, которые обманчивыми надеждами разжигают человеческую алчность и вносят смуту как в государство, так и в семьи. Чтобы разубедить народ, он прибег к средству более действенному, чем законы: сам открыто выражал к ним презрение. Чтобы показать, насколько мало он боится предсказаний астрологов в отношении своей личности, он обнародовал и приказал вывесить в Риме свой гороскоп – то есть расположение звезд на момент его рождения.

Еще одной категорией людей, крайне вредных для общества, были сочинители клеветнических памфлетов. Особенно побудило Августа к их обузданию поведение Кассия Севера, знаменитого оратора, который злоупотреблял своим умом и талантом, чтобы язвительными сочинениями терзать самых знатных мужчин и женщин Рима. Это был человек от природы едкий и язвительный. Его стиль отличался силой, но изысканность всегда смешивалась с горечью; в речах он руководствовался не столько рассудком, сколько порывами